Мы сидим на маленькой кухне. У нас накурено и за окном темнеет.
- Ещё будешь? – спрашивает Катерина и тянется к ополовиненной бутылке, демонстрируя небритую подмышку, со слипшимися сосульками рыжеватых волос. Её лицо несколько отёчно, большие серые глаза осоловело следят за уровнем огненной воды в захватанном стакане. Катерина наливает не дожидаясь моего одобрения.
Я смотрю на наполняющуюся рюмку, и вспоминаю совершенно другую Катю...

Катя, двадцатилетняя, большеглазая, яркая, любящая жизнь и развлечения. Катин муж – олень. Настоящий олень. Рогатый в смысле. Рога Катя ставила ему постоянно, особо не задумываясь о морально-этической стороне вопроса. Рогатый муж Дима в плохое не верил принципиально и любил жену. Загулы свои Катерина особенно не скрывала, мимикрируя то под заботливую внучку, и мчалась «помогать больной бабушке горчичник ставить», то под любящую дочку, и собиралась на ночь глядя «к маме чайку попить, поговорить и возможно переночевать», то под хорошую подругу, которой надо «поддержать бывшую одноклассницу в её депрессии».

Так и жили.
Всё закончилось непонятно, и неожиданно.

Тёплым майским вечером, Катерина, быстро метнув на стол Димкин ужин, засобиралась по каким-то своим делам.
- Ты куда? – без особого удивления, сквозь прожевываемую яичницу осведомился Дима.
- Ой, подружка позвонила, Оля, ты её не знаешь, говорит что с парнем рассталась, а сама беременная, и родители обратно её с животом не примут.. в общем поддержать надо, страдает бедная... - быстро обрисовывала ситуацию Катя, попутно читая свежепискнувшую смс в телефоне.
- А вернёшься-то во сколько? – продолжал любопытствовать Дима.
- э-э.. ну я думаю, к полуночи вернусь. – Катя задумчиво рассматривала в зеркале правую бровь, на предмет лишних волосков. – не волнуйся, возьму такси. А если что, и заночую прям у Маринки, что деньги-то на такси тратить, правда, милый?
Катерина ласково улыбнулась мужу.
- Какая Марина?! Ты ж говорила Оля… - Дима поставил намыленную тарелку обратно в раковину и повернулся к жене.
- ну конечно Марина! – всплеснула ручками Катя – там же проблемы, парень.. развод, родители в контрах..

Чтоб не продолжать беседу, Катя быстро скрылась за дверью ванной и зажурчала душем.

Дима взял телефон жены, который ещё светился голубоватым экранчиком, лёжа на подзеркальной полочке, открыл последние сообщения, отправил ответ на последний выбранный номер, обозначенный как К25: «мой срочно уезжает к своей сестре, приезжай прямо ко мне, квартира наша!».

Когда Катя в душе зажужжала феном, телефон ..............

"Заместителю генерального директора СК "Золотое руно"

Здравствуйте, многоуважаемая Илона Вильгельмовна!

Не получив ответа на подробное письмо, написанное по просьбе Вашего секретаря, хочу рассказать Вам сколь странное продолжение имела эта история. Авторскую терминологию сохраню, не взыщите.

Итак, получив на следующий день положенные мне в результате расторжения страховых договоров деньги, я опустил их в карман и, с чувством глубокого удовлетворения от завершения этой неприятной (смею надеяться, что и для Вас тоже) истории, спокойно работал до вечера. Однако отсутствие реакции с Вашей стороны странным образом не давало мне расслабиться.

По дороге домой я подумал, что стресс должен быть снят и остановил уже незастрахованную от похищения машину возле магазина Азбука Вкуса на 3-й Тверской-Ямской. Побродив по залу и поразмыслив, я остановился на нефильтрованном пиве и копченой рыбе. Предвкушая нешуточное удовольствие, уже через 10 минут я сидел дома за столом и,
сделав изрядный глоток пива, распечатал упаковку с копченой осетриной. В то же мгновение чудовищное зловоние распространилось по всей квартире.

На запах быстро собралось мое многочисленное семейство. После непродолжительной, но эмоциональной дискуссии, было принято решение немедленно проводить рыбу в последний путь. Здесь надо пояснить - дом, в котором я живу, построен в 1903 году, мусоропровод не предусмотрен. Поэтому процедура выноса безвременно умершей рыбы не столь тривиальна, как может показаться на первый взгляд.

Оставить зловонный подарок на лестничной площадке я не решился, посчитав это бесчеловечным по отношению к соседям. Пришлось одеться и задумчиво тащиться к мусорному контейнеру во дворе. Нет нужды описывать мои эмоции в этот момент. Мне казалось, что я хороню не просто рыбу, вместе с рыбой смердело и умирало страхование, воняли медицинские и транспортные услуги, в мусорном контейнере разлагались услуги торговли, а в нашем старом дворе кучками собачьих какашек тихо лежала коммуналка и уборка
московских улиц...

Уже занеся руку, чтобы остервенело метнуть пакет с протухшей рыбой в ящик, я вдруг заметил, что рядом со злополучной осетриной болтается товарный чек из Азбуки Вкуса. Решение созрело мгновенно - сейчас я пройду 300 метров до магазина и скажу им все, что думаю.

Как был, в тренировочных штанах, шлепанцах и наброшенной на плечи куртке, я дошел до магазина все еще кипя от злости. На мой вопрос "где менеджер?" появилась симпатичная девушка в униформе. Она проводила меня в служебное помещение, постучала в дверь с табличкой "управляющий Вагин В.А." и, распахнув дверь, пропустила меня в кабинет.

Я бодро шагнул внутрь, проговаривая в уме текст, который сейчас выскажу, не стесняясь в выражениях и................

Утро в маршрутке, гендерные абсурды...

В одно распрекрасное утро Виктор ехал в общественном транспорте по каким-то своим делам. Общественный транспорт всячески радовал Виктора своей незагруженностью, гендерным составом пассажиров и немилосердной тряской на заднем сидении.

Как-то так сложилось, что в общественном транспорте, в это утро, кроме Виктора, из мужчин наблюдался только водитель маршрутки, которого можно было не считать, ибо человек делом занят – правила нарушает, матерится на кого-то, деньги считает и по ухабам трясет маршрутку.

А от этой тряски у совершенно незнакомой Виктору женщины, сидящей рядом, в районе декольте случались всякие волнительные колебания...

Зрелища у Виктора были, хлеб в магазин обещали завезти к одиннадцати, уступать место не нужно было никому – в общем, утро было самым что ни на есть замечательным.

До тех пор, пока обладательница волнительного декольте не вздохнула тяжело и не отвесила Виктору оплеуху. Не так, чтоб сильный удар вышел у слабой женщины, но довольно таки звонкий и очень обидный.

- Вы с ума что ли сошли – незнакомых людей по морде хлопать? – возмутился Виктор, поглаживая ушибленную щетину. – За что? Не смотрел я в ваше декольте! Больно мне надо – декольте ваше сомнительное перед работой рассматривать?
- А за то, что он мне всю жизнь испортил, подлец такой! – ответила ненавидяще женщина.- Это еще мало. Надо было еще и с другой руки врезать, но несподручно мне.
- Кто он, шизофреничка? – возмутился Виктор еще раз. – Я вас в первый раз в жизни вижу.
- Муж мой! – сказала женщина и еще раз влепила Виктору по физиономии. – Пьет сильно, на меня руку поднимает, денег домой не носит. Сил уже нету никаких терпеть это безобразие.
- Прекратите меня по лицу своими культяпками хлопать! - закричал Виктор. – Я-то причем? Мужа своего хлопайте по чему хотите. Сколько влезет. Хоть вообще убейте его.
- Заткнитесь вы! – презрительно сказала женщина. – Ерунду какую-то предлагаете. Как же я ему по морде дам? Мне ж с ним потом жить. Он же мне еще сильнее жизнь испортит потом. А с вами мне детей не крестить. И ничего с вашей мордой не сделается.

- Да вы хоть понимаете.... Что вы себе позволяете?! – Виктору было очень обидно. – Да я-то тут причем? Это хулиганство!! Я милицию позову!
- Вот мужик пошел – двух оплеух выдержать не может! – укоризненно покачала головой другая женщина в салоне. – Враз в милицию бежит. Измельчал совсем.
- А если б вам ни за что морду набили?! – вскинулся Виктор. – Я бы посмотрел на вас. Небось орали бы тут, как фельдфебель на учениях.
- Не убудет от тебя, пьянь! – сурово сказала женщина слева и привстав хлопнула Виктора по лицу. – Ишь нежный какой... Это тебе за то, что мой ...............

В середине июня в город пришла жара. Горячее вязкое желе растеклось по улицам, до верху, как банки, наполнило дома, замедлив движения и приглушив звуки. Ходить, разговаривать, думать было лень. Мы с Ромкой целые дни проводили на пляже и часами не вылезали из воды. Моя сессия только что закончилась, Ромкина еще продолжалась. В нижнем ящике стола, подальше от глаз, лежали две повестки из военкомата.

Вечером накануне очередного экзамена Ромка садился зубрить, бурча себе под нос.
– Ну, и хули ты целую ночь свет жег? – спросил Василий Семеныч моего приятеля однажды утром.
– К языкознанию готовился, – ответил Ромка, протирая красные от недосыпа глаза.
– Всё выучил? – поинтересовался я.
– Ага, щас, – Ромка вздохнул. – В башке все перемешалось. Помню только, что в классификации Реформатского есть нахская группа языков. А больше, хоть убей, ничего не помню...
– Нахская? – переспросил Семеныч и вдруг захохотал. Мы с Ромкой вздрогнули – и от удара звуковой волны, и от неожиданности. Семеныч изредка ухмылялся, но на нашей памяти по-настоящему смеялся он впервые. – Нахский язык – вещь полезная, – продолжал между тем дядя Василий. – У нас в депо по нему специалистов до жопы, через одного – кандидат наук. А уж Никодимыч из вагоноремонтного – тот, бля буду, академик...

– Неужели и вас превзошел, дядя Василий? – не поверил Ромка.
Семеныч посмотрел на моего приятеля как на слабоумного.
– Никодимыч-то? Да он по нахской части любому наху фору даст. Талант у человека, да....

Экзамен Ромка сдал на тройку и был очень доволен результатом.
Когда вечером с работы пришел Семеныч, его желтая лысина блестела от пота, словно натертая воском.
– Вот ведь, жара–то, распроёб её мать, – сказал хозяин квартиры, отдуваясь. – У нас ведь как? Десять месяцев в году жопу морозишь, ждешь тепла. А как жара придет, так заебывает за два часа. Уффф!

– Квасу холодного не хотите, дядя Василий? – предложил я.
– Квасу? – прогудел Семеныч и нахмурился. – Покупной что ль? Из бочки на углу?
– Конечно. Откуда же еще?
– Не, паря. Из бочки, ну его на хуй. – Семеныча поморщился.. – Ты знаешь, чё в той бочке было, до того, как в неё квас налили?
– Не знаю, – согласился я. – И знать не хочу.
– И правильно, что не хочешь, – одобрил Семеныч. – Если узнать, охуеть можно. Такая в жизни случается поебистика да ебанистерия, что нарочно придумать нельзя. Вот взять хотя бы случай с Феликсом...

Семеныч вдруг замолчал, будто спохватившись. Но мы с Ромкой почувствовали приближение истории и в один голос сказали:
– А что было с Феликсом? Расскажите, дядя Василий!

Внутренняя борьба отразилась на лице Семеныча колебаниями исполинских усов. Но уже через несколько секунд усы выровнялись по горизонтали, между ними вспыхнул огонек «Астры», и Семеныч начал рассказ.

– Есть возле нашего депо заводик один. «Физприбор» называется. Хуевины разные мелкие делает для школ. Не «Уралмаш», в общем, и не «Камаз», так пиздюлинка малая. И был у меня на том заводе один знакомый. Феликсом звали. Хуевое, честно сказать, имя. Пидористическое немного. Хотя имя – это дело такое, от человека не зависит, тут уж как повезет... Работал Феликс этот – по великому своему трудолюбию – ночным сторожем.

Мы со Швариком, корешем моим, с Никодимычем и другими деповскими мужиками иногда заходили к Феликсу после вечерней смены. За жизнь поговорить, ну и выпить, само собой.У него там ночью раздолье. Завод пустой. Никто мозги не ебет. Выпивку с собой приносили. А вот пожрать сообразить – это посложнее. Магазины-то закрыты. Не хватало закуски. Поэтому мужики часто запивали водой. Нальют в ковшик из бака эмалированного – такого, знаете, с кранчиком – и по кругу пускают...

Семеныч сделал паузу и добавил – Я, правда, не запивал. Потому как вредно это.

– Ну, посидим, вмажем. Начальство поматерим. Отведем душу. Бывало, кто и бабу свою в сердцах помянет. А Феликс только того и дожидается. Больно он на баб был сердитый. А все почему? А потому, паря, что он Нинку, жену свою бывшую, с .................

В дверь неистово колотили.

Тщедушный мужичок в очках на минус 10 диоптрий, совдеповской майке и трениках с «отвисшими коленями» скинул с дверей цепочку и открыл замок. В ту же секунду нецензурные крики на лестничной площадке прекратились, дверь распахнулась, и очкарик, получив мощный удар в челюсть, отправился в нокаут.

В квартиру вошли трое бритых налысо ухарей.

- Колян, тащи эту суку в комнату и примотай чем-нибудь к батарее – распорядился «главный», потирая ушибленный кулак. – Макс, а ты включи телек погромче, не люблю в тишине общаться… Да, и притащите кто-нибудь водички, ополоснуть эту мразь, чтоб в чувство пришел. Не рассчитал я удара.

Братва засуетилась. Задохлик был доставлен к батарее. Колян ржал:
- Слышь, братва!.. Бугор, ну ты глянь! Да тут рядом с батареей веревка бельевая! Он прям, типа, готовлся!
- А мож он того… Ну типа мазахист. – подал из ванной голос Макс.
- Ща он у меня некрозоофилом станет… - пообещал Бугор - Будет на том свете с Цербером спариваться, в роли пассива…
- С кем спариваться?..
- Забей, Макс. Воду принес? Лей уже давай.
- Мужик, просыпайся! – встрял Колян, пнув ногой очкарика – Гости пришли. Дорогие.

Через минуту хозяин квартиры, мокрый с ног до головы, оправил свободной рукой очки и с довольной улыбкой пялился на «дорогих гостей».

- Не, братва, ну вы гляньте на эту суку, а?! Он еще осклабился! – негодовал Макс – Ты чё, пидор, не понял еще что попал не по децки? Ты ваще встрял, мужик, ты понял, а!
- Спокойно, Макс, спокойно…
- Да ты чё, Бугор, этот козел же…
- СПОКОЙНО, МАКС!! Мы же в гостях… Мужик, тебя как зовут-то?
- Гранцуль я. Флорист.
- Гранцуль? Немец что ли? Или еврей? Впрочем, без разницы. Будешь просто Флористом. Квартирка-то, у тебя, Флорист, приватизированная или как?
- А не скажу.
- Скажешь… Колян, найди-ка нам утюжок. Если документики какие найдешь – тоже сюда неси. А мы пока с Максом телек посмотрим.

Колян вернулся в комнату только минут через 15. Без утюга и с совершенно растерянным выражением лица.
- Слыш, Бугор, странная хата какая-то. В шкафах не единой тряпки. Посуды нигде нет, даж на кухне. В холодильнике пусто, не хавчика, не бухла не дохлой мыши. Только балкон цветами заставлен.
- Какими цветами?
- А хрен его знает. В горшочках. И утюга нигде нет… Чё делать-то?
- Сейчас разберемся. Слышь, Флорист, что у тебя тут происходит вообще?
- Ну как вам сказать, ребята… - вздохнул Гранцуль, снимая очки с длинного носа - Сейчас у меня происходит .............

Пора уходить, ждать больше нечего. Засунув сзади в трусы чугунную сковородку, и кряхтя натянув брезентовый комбинезон, Максимыч плотно, в два слоя, замотал рот колючим шерстяным шарфом, поверх накатил как презерватив вязаную, с вырезами для глаз шапочку, и в довершение надел пластиковую шахтерскую каску. Поразмыслив, усугубил конструкцию очками со связанными резинкой дужками.
- Сссуки.
Попытался сплюнуть, но только замочил шарф. Проверил, лежит ли в кармане завернутый в тряпицу заветный пузырек, попрыгал - все тихо – и, беззвучно ступая, вышел в серые вечерние сумерки.

Приоткрыв глухую деревянную калитку, старик опасливо высунул голову и осмотрелся. Бля! Со стороны центра, по обоим сторонам улицы, в шахматном порядке осторожно двигались фигуры в камуфляже и противогазах, опасливо поводя стволами автоматов и обходя трупы. Из соседнего проулка фыркая вылез, шевеля башней, БТР.
- Ну ка, на землю, быстро - сердито раздалось за спиной и Максимыч послушно лег. Оглядываться не стал - и так понятно. Зараженные не разговаривают.

В поселке и за его пределами Николай Максимович, по кличке Елдак, был личностью известной, можно даже сказать культовой. Десять дюймов мужской красоты – это штука открывает любые двери легче, чем золотой ключик. В лучшие годы не было на районе бабы, очно или заочно не знакомой с сим чудом природы. Сколько разворочено пёзд и исковеркано судеб...

Годам к пятидесяти Максимыч был вынужден уйти из большого секса по состоянию здоровья - молодая шпана уже вовсю теснила и подпирала матерого ебаку.
- Откуда ш вас столько набралось, гренадеры - беззлобно сетовал старик.

За тридцать, с хуем, лет подвижничества он взрастил неплохую смену - поселковые хлопцы славились богатырскими размерами по всей округе. Стоя в очереди за сигаретами и видя за пару человек перед собой сгребающую сдачу ладонь с характерно загнутой вовнутрь последней фалангой мизинца, передающейся в роду по наследству, дед удовлетворенно почесывал яйца -"и этот мой"!

Увесистая шахтерская пенсия, уютный домик с участком, пчелы - что, казалось, могло помешать достойно встретить спокойную старость? А вот поди-ка ж... Перестройка, забастовки, закрытие шахт. Поселок умирал. Когда стало совсем плохо, пришлось устроился в городе вахтером, в рассекреченый химический институт и даже проработать там пару лет, сутки-трое, пока шарашку не прикрыли окончательно, а помещения не сдали в аренду.
А потом, потихоньку, пошли по шахтерскому поселку слухи, что Максимыч не просто так, дед-пенсионер, а очень даже и знахарь и лекарь. Да еще по ЭТОЙ части.

В то утро Николай Максимович встал, как и всегда ..............

Жил-был боцман. Коренастый такой, усы торчком, грудь волосатая, весь в наколках, ноги кривые, передних зубов нет. Служил он на большом пароходе. Ходил по семи морям в дальние страны. Служба у боцмана была хорошая: днем дул в дудку, матросов по палубе гонял, ночью юнгу в гальюне пидорасил. Капитана не боялся, в бермудском треугольнике с бака в океан ссал. Чайки ему на грудь срали, портовые бляди за полцены давали.

Долго ли, коротко ли, пошел однажды боцман на своем пароходе в южные моря. Шел, шел, вдруг смотрит - по правому борту остров. Посреди острова пальма растет, а под пальмой голая баба сидит. Боцман бегом к капитану: "Останавливай, - кричит, - машину на хуй! По правому борту голая баба!" Капитан машину останавливает, якорь бросает, и велит шлюпку спускать. Сели боцман с капитаном в шлюпку, на весла шестерых матросов посадили. Подплыли к острову, подошли к пальме, смотрят на бабу. А баба оказалась страшная, хуже капитановой жены: жопа вислая, ноги мохнатые, сиськи - как у спаниеля уши, глаза косые, на макушке плешь, изо рта гавном воняет, по манде тараканы бегают, из носа длинные волосы растут - все в соплях.

Подошла к ним эта баба и говорит: "Здравствуйте, морячки. Три года я на этом острове сижу не ебавшись, мочи нет, как по хую соскучилась. Вы, морячки, меня выебите, а я уж вас щедро награжу, мало вам не покажется".

От таких слов шесть матросов побледнели и на месте проблевались. Даже капитан, уж на что бывалый был, и тот стошнил себе прямо на белый китель.

Один боцман, как ни в чём ни бывало, бабу задом к себе повернул, раком поставил, тараканов на манде разогнал, и вдул ей так, что она зубами пальму перегрызла.

Кончил боцман, ширинку застегнул, беломорину закурил. А баба разогнулась, щепки пальмовые из зубов повыковыряла и говорит ему на ухо: "Спасибо тебе, морячок, славно ты меня выебал. А ведь я не простая баба. Я - бакланьего царя дочь. Подарю я тебе морячок, волшебный шанхайский триппер. Будет он жить у тебя в штанах, никак тебя беспокоить не будет и никому при ебле не передастся. Не лечи его марганцовкой, не лечи его бициллином, никому про него не говори. А как придет беда, скажи волшебные слова: "Ёб я мать твою в гроб, бога твоего в душу, хуй те в рот через уши - выходи на подмогу, мой шанхайский триппер". Тут-то он тебя и выручит".

Обернулась она бакланом, взлетела в небо, серанула боцману на фуражку, да и исчезла куда-то.

Опечалился боцман. "Вот, - думает, - трудился, штаны расстегивал, конец вынимал, тараканов разгонял, ебал ее, дуру мохноногую. А она мне за все дела - триппер шанхайский. Что я триппера не видал, что ли?" Однако решил он триппер не лечить, на память оставил. Так и жил шанхайский триппер у боцмана в штанах. Ссать не мешал, гноем с конца не капал, никак боцмана не беспокоил. Сколько боцман юнгу в гальюне ни пидорасил - тот триппером не заразился. Короче, боцман и забыл про подарок бакланьей царевны.

Много ли, мало ли времени прошло, стоял однажды вечером боцман у левого борта, беломорину курил, да за борт плевал. Закипело вдруг море. Вынырнул из воды морской змей, лезет на палубу. Глаза, как спасательный круг, хвост в кабельтов длиной, изо рта пена течет, из жопы пузыри идут.

"Пиздец тебе, боцман, - говорит морской змей, - сожру я тебя на хуй, жопа усатая, вместе с дудкой". Испугался боцман, едва не обосрался. Но вспомнил он тут про подарок бакланьей царевны. Крикнул: "Ёб я ...............

Аццкие сенсационные заголовки из желтой прессы!!

рязанский школьник отравился глобусом
мальчик засунул голову в бублик и задохнулся
ненецкий гермафродит играет на баяне мелодию из "Бумера"
калмыкский умелец вырезал из детей свистульки
не шутки ради дети распилили лошадь
третиий день испытывает информационный голод Лукерья Филипповна
ассоциация неполноценных детей "Тунеядец" требует казни Ельцина
британский рынок бьёт тревогу, котировки редиски упали на исторический минимум
втирание кала в щеки облегчает роды
сиделка подавилась больничной уткой
в доме престарелых старики делали костыли из усопших товарищей
максим галкин сделал дополнительную операцию по расширению рта по просьбе путина
ангелина вовк искусала елену хангу
техасские рейнджеры требуют разрешения на однополое многоженство
ющенко требует показывать "человека-амфибию" каждый день
милицейские лошади не какают
при вызове скорой помощи теперь придется называть широту и долготу своего местонахождения
Записи матчей Спартака продают в голландских порно-магазинах
найдены останки 40 разбойников и али-бабы
собрание выпусков передачи "Диалоги о рыбалке" получило Оскара
Сапармурат Ниязов перевел таблицу Менделеева
Галкин снова порвал рот
ноги волочковой станут новым персонажем " Спокойной ночи,малыши"
хай-тек дошел до церкви: новые gif-иконы закупила РПЦ
сенсационное фото трудовой книжки Памелы Андерсон
пропавшая кошка найдена на кресле спикера госдумы
Болеть птичьим гриппом престижно!
Автолайн начнет перевозить пассажиров на крыше и в прицепе
проституцию легализуют ...................

Дело было в доблестной советской армии... Зима, часть находилась (да наверное и находится) под Улан-Удэ. Т.е. делать зольдатам откровенно неx.... Соответственно появляются эпидемии по созданию дембельских альбомов, извращению над формой одежды и т.п.

Ну и, кто-то вспомнил, что человеческое тело легко поддается нанесению изображений при помощи туши и иглы - татуировке. Но по причине крайней ограниченности сюжетов для татуировок, наибольшей популярностью пользовалась некая картинка с оскаленной пантерьей мордой. Человек двадцать успешно перенесли ее на мускулистые и не очень плечи.

Наступила весна и народ выбежал на зарядку по форме одежды №2 кажется так, т.е. с голым торсом или, как выражался старшина - с голым торцом.

Ротный, увидев поголовное увлечение тату, несколько расстроился, проще говоря отъе..л всех по полной форме, т.к. подобные упражнения были запрещены. Но и призадумался.
- Где-то, - говорит, - я эту морду видел...

Давай искать оригинал. Этот взял у того, тот - у другого... Но нашел! Выстроил роту, и ..............

Вот одному дяде (его зовут Коля, это не важно) подарили пингвина. Подарок оказался так себе. Он беспорядочно какал и звал маму голосом падшей женщины. Не то чтоб Коля грехами прошлых жизней заслужил себе пингвина. Просто у Коли фамилия - Миленький. И чуткие к стилистической завершённости друзья подарили ему художественную инсталляцию. Это будет динамическое искусство, решили они.

Пингвин скакал из ванной на стиральную машину и обратно. Уходя на работу, Коля гасил свет, в ванной наступала ночь. Все птицы ночью спят. Потом свет загорался, пингвин думал на Колю «Мама пришла» и ходил следом.

Пингвина назвали Артуром. Определить его в зоопарк было невозможно. Сами попробуйте сдать человека, который зовёт тебя мамой, откликается на Артура, а по национальности пингвин. Иногда Артур вскрикивал голосом падшей женщины «Где ты, Коля». Коля быстро отзывался, но соседи успевали услышать и смотрели утром понимающе.

Однажды Коля ушёл, а ванную не запер. Пингвин вышел на балкон, увидел белый день, мамы нет, и зарыдал от ужаса. Соседи сразу поняли, огромные негры беспорядочно насилуют падшую Колину женщину.

Когда Коля прибежал, соседка Вера уже рассказала милиции: Коля .............

Во дворе человек выгребал сугроб из-под Пежо и складывал на крышу Опелю. Хранить осадки у нас негде, мужчины дарят снег друг другу. Прибежал папа Опеля, тоже с лопатой. Он не хотел себе чужих осадков, к концу зимы он ничего уже не хотел. Такой февраль, упасть в сугроб и плакать. Мужчины сначала диспутировали, потом фехтовали на лопатах. Сверху, перевесившись через подоконник, смотрела женщина. Курила, улыбалась. Ей нравилось, что наш район не захолустье и жизнь кипит.

Вчера она опять курит в раскрытое окно, и вдруг сверху падает карниз. Вместе с сосульками, со льдом, пролетает мимо её глаз, носа и сигареты, как настоящий сюрприз. Женщина даже не подозревала, насколько минздрав был прав насчёт курения.
А сегодня опять дымит. Уже глубже, из комнаты. Упрямая.

Приходила в гости маменька. Рассказала волнующее, про любовь и детство. Она школьный психолог, в её практике полно отличных сценариев. Девочка Алиса пришла в первый класс. Тоненькая вся, синеглазая, с бантами. Папа за неё волновался, вдруг обидят. Он бы подарил дочке какой-нибудь артефакт против мальчишек, двуручный меч или базуку, но с такими примочками в класс не пускают, потому что учителя трусы.
И папа отдал дочку на простое карате. Заранее, с трёх лет.

К школе Алиса выучила семь способов убийства человека сложенной газетой. Она метала ножи, вилки, метко плевала компотом. И в целом, была готова учиться в современных условиях. Спасибо отцу. Ещё, называла перелом ключицы «наименьшим вредом, отрезвляющим противника».

Первую неделю Алиса била мальчиков по одному. Тогда мальчики выбрали пять делегатов. Делегаты сказали «пойдём поговорим». Встречу назначили на среду, за школой, между мусорником и забором. Алиса пришла со сложенной газетой и.............

В условиях монгольской зимы устав велит справлять нужду в таком месте, где много мороза, а из удобств лишь птичья жёрдочка. Приходится мёрзнуть и балансировать над ужасной пропастью. У птиц подобные упражнения получаются как-то непринуждённо. А люди отвлекаются на всякие тревожные мысли. Поэтому солдаты и сержанты ходят до ветру лишь в крайнем случае, при прямой угрозе лопнуть. И к концу службы вырабатывают два интересных навыка:
1. делать всё за пять секунд.
2. раз в три дня.

Мы жили в железной будке на колёсах. Мы были связисты на полевой станции Р-410. И нашему старшине было не чуждо всё человеческое. Однажды ночью он поднял экипаж по тревоге, выгнал на мороз, а сам отложил личинку на газету. Свернул и выбросил в окно, навстречу ветру. Потом включил вентиляцию, и в будке стало свежо как в лесу. И никаких признаков, что старшине не чуждо всё человеческое. Все вернулись, уснули и ни о чём как бы не догадались.

А утром буря стихла. Небо стало голубое, как купола на Смольном. И приехал генерал с проверкой. Он построил экипаж перед железной будкой и стал рассказывать про свою жизнь.

Он прослужил тридцать пять лет.

Он видел, как в Воронеже часовой занимался онанизмом на посту и ...............

В детстве, не совсем далеком, но уже покрывающимся туманом склероза, в каком то журнале, может «Юный техник», а может еще в каком издании для творческого рукоблудия, мой пытливый взгляд высмотрел схему сборки воздушного змея.

Тогда, в благословенных восьмидесятых, змеи не лежали в магазинах на прилавках и на обочине дорог ими тоже не торговали, и поиметь такое чудо было возможно только через терпение, перемазанную клеем одежду и прямые руки.

Руки у меня были прямые, а вот терпения явно не хватало, но тем не менее в один прекрасный день я настрогав длинных щепок с угла деревянного сарая (за что потом получил громоздких пи@@@дюлей) и вероломно умыкнув у матушки кусок кальки (за что тоже потом получил этих самых) уединился за столом и принялся ваять.

Ваятель из меня, надо прямо сказать, был как из Айвазовского сантехник, но худо-бедно, через пару часов из под моих рук вышел ШЕДЕВР.

Шедевр был страшен внешне но сделан добротно, и весил как мадам Крачковская. Понятное дело, в аэродинамической трубе я его не продувал, поэтому летные качества были мне не известны, но затраченные силы и сам его вид внушали уважение не только у меня, но и у бати, железного и жесткого человека, который увидев ЭТО вздрогнул головой, осторожно потрогал пальчиком и поинтересовался, кого я собираюсь убить.

Вот с этим славным, и как оказалось в последствии, пророческим напутствием, я подхватив конструкцию под мышку побежал на поляну, где был простор для моего авиа эксперимента.

Поляна была большая и заросшая высокой, зеленой травой. Предвкушая лавры Жана Батист Мари Шарль Мёнье, я размотал пятиметровую веревку и задумался чем мог. Я, конечно, не читал учение о восходящих потоках и разнице давления в подкрыльном и надкрыльном пространстве, но смутно догадывался, что змей сам по себе не полетит.

Змей, с нарисованным на ней лицом алкоголика-олигофрена, сумрачно лежал в высокой траве и как бы подтверждал мою теорию.
И тут я вспомнил кино, в котором счастливый, до идиотства мальчик бежал по полю, а за ним высоко в небе гордо парил точно такой же змей. Ну, почти такой же.

Сложив в своем, тогда еще не богатом опытом, но не идеями, уме, всю информацию я пришел к однозначному выводу надо бежать! И чем быстрее я побегу, тем выше и красивее полетит змей. Змей считал так же.

Отойдя на край поляны и покрепче ухватив конец веревки я судорожно шаркнув ножкой ..............

Было это в 1987 году в одной из малых воинских частей. Самым ниибаццо главным частуном был там подпол Суликов. Как то раз по темноте возвертался он из городка и ехал, как водиццо, по лесу в "казле" (для тех кто не в курсе - наш военный джип, его чтой-то козлом абзывают, прыгает он по кочкам аналогично что ли? ) с личным водилой-солдатам.

Как вдруг сморит - в свете фар стоит медведь! И не какой-то там задроченый мишутко, а самый настоящий МЕДВЕДЬ. Откормленый, лоснящийся, в самом расцвете сил. А на медведе, что характерно, шкура (это в принципе типично, чтоб на медведе шкура была). Медведя свет фар обеспокоил, повернулся он и попытался убежать прямо по дороге.

И тут на нашего Суликова при виде убегающей дичи снизошол дух предкафф. Дух требовал незамедлительно выхватить каменный тапор, забарабанить себя могучими кулаками в хруть и выдать ахотничий крик: "ОАОАОАОАОООА"!!! А патом принести дамой шкуру, шоб на ней при свете очага любить жену, ну и шоб задниццо не мерзло на камнях сидеть.

Реализавать требования наглого духа было труднавато: ва -первых, магучих кулакофф давно не наблюдалось, да и барабанить куда проще было в живот, ибо его было много, и в отличии от груди, был он выпуклый. Оружия при себе не было, да и жену любить как-то с прошлого года не тянуло.
Но тут Суликов осознал, что сидит в самом настоящем медведезабивательном камбайне типе "козел", и недрогнуфшей рукой ткнул в направлении медведя, заарав на ухо притормажываещему бойцу : "Дави его, сцуку!"

От помеси рева Ктулху и визга отдавившего яйца кота прямо в ухо боец рефлекторно нажал газ, и ДТП свершилось. Медведь .............

Коллега долго собирался покупать машину. Всё выбирал, прикидывал. На то, что хочется, - не хватает, на что хватает - всё не то. Только накопит на что хотел, - хочется другого. Опять не хватает!
Все уже ездят давно, а он - ну никак. Всех своими мытарствами выбора достал беспредельно. Ему говорили "Ну возьми уже хоть что нибудь! Машина не жена! Поездишь, - купишь другую"

Наконец определился, добрал кредитом, взял Хонду Аккорд.
Надышаться не мог. Не ездил, любовался. Застраховал по кругу всё что можно. При показе в салон пускал неохотно, просил вытирать ноги, ничего не трогать руками, от прикосновения к корпусу вздрагивал, при виде у кого нибудь зажженной сигареты хватался одной рукой за сердце, другой за огнетушитель.

В пятницу собрал всех в кафешке обмыть аппарат.
Машину поставил тут же под окном, что бы мы могли сидеть и любоваться.
Пребывал в крайней степени возбуждения, рассказывал про покупку и процедуру оформления.

Внезапно, в самый разгар попойки, возле машины откуда-то появился потёрханного вида мужичек с бейсбольной битой в руках, и ни с того ни с сего стал машину в буквальном смысле слова разносить вдребезги. За стеклопакетами звука слышно не было, но было видно, что дубасит от души, со всей дури. Машина стонала сигнализацией. Даже случайные прохожие остановились и замерли, открыв рты.

Когда выскочили из кафе ...............